***

Нет
происхождения,
не имеется
удостоверения,
плывет в обмотках
поколение.
Пятый день
ангельское пение
в воздухе,
бревнах,
росе,
консервах.
Зацепился за
щель
в древнем
древесном туалете,
разломал и нырнул
в теплую гущу истории,
в приторную бурду.
Дух (архангел) умолк
и сел справить
нужду.

***

Я неблагодарный
не ищи во мне милости,
ни такта, ни смирения —
ничего.

Утешающе-внимательные,
спелые, красивые лица
глядят на меня
сквозь божественный,
жужжащий нимб —
в ответ я скалюсь,
обнажая
мочой пропитанные зубы.

Я неблагодарный
за дары,
за жизнь, что мне дали.
вы найдете меня
в среду в обед,
в книжной лавке —
где я лениво листаю страницы
чужих биографий,
полных великих подвигов,
испытаний,
глубокой любви,
нажитой мудрости —
и вклеиваю жвачку,
промеж страниц.

Я неблагодарный
быть может,
самый неблагодарный
из всех —
но все же
я здесь.

***

Это как пораниться
стеклышком
от стакана.
доносятся голоса
из нирваны.

вмять ладони
в полотно
осколков,
раскраснеется
эпителий.
надеть улыбку
не улыбаться,
нет,
рассвирепеть улыбкой.

Алые ладони
у лица.
у меня нет
лица,
только слова.

***

Собака.
Гончая.
Псовое существо.
Ноги у создания были тонки как
почти соскобленные вертелы шаурмы,
рот шипел пивной пеной,
древние швабры приклеены
в подобие гривы.
Чудовище тряслось
с амплитудой промышленной
стиральной машины,
я не мог отвести взгляд —
я следовал.

Лучший друг человека
хотел стать первобытным,
изначальным, врожденным.
Голова его раскачивалась,
как крест на лобовом стекле,
челюсть раскрывалась,
дабы впустить невинность
точно мышь в пружинную ловушку.
Обветренная мать
остановила взгляд на звере,
чувствуя его нужду.
Я наблюдал,
схваченный откровением,
как иглы, гвозди,
зубочистки его пасти
проникали в сочное
младенческое мясо.

Я навеки в долгу.
Я лишь наблюдатель,
нахлебник.
Я раскрыл рот
нежно,
лаская дёсны,
надавливая только там,
где нужно.
Я вырезал свой
трепыхающийся язык
точным надрезом.
Это был мой дар ему.

Оно дрожало,
словно переключатель
у проносящегося мимо
гиперзвукового поезда,
уставившись в мою
разеванную глотку.

***

Остатки весны,
взбухшие от пламени
мосты,
платки от подосиновиков,
разнесенные на три версты,
мои горячие персты,
некогда ваши,
можно все найти
в том, что осталось
от вашей
обугленной
пизды.